Вчера вечером стою в пробке, на перекрестке Петрозаводской и Дыбенко.
Впереди огромаднейший джип, поэтому, что за горизонтом не видно. Тихо проклиная доблестную полицию и завидуя скорости улитки мы медленно, но все же продвигались.
Водители злобно бибикали бибиками и вспоминая мать Лужкову матерились.
Устав от всего этого, тупо смотрю в зеркало заднего вида на сидящую в мини вэне блондинку и о чудо, через всю пробку, продирается мопедик, не скутер, а именно мопед «Рига-1». На таких в детстве наше поколение ездило. В них еще бензин нужно маслом разбавлять. Я еще из далека приметил, что она, а именно бабка которая на нем сидела, слишком много в бак масла налила, т. к. труба у нее дымила, как в Лондоне туман.
Когда эта мопедогонщица проезжала мимо меня, я ей помахал, она увидела, подмигнула и собралась уже юркнуть в узкую щель между впереди стоящим американским джипом и Ладой, как двери джипа открылись и щель стала на столько узкой, что мышь не проскочит не говоря уже о мопедике.

Мне довелось прожить несколько недель (в купе поезда, каюте, гостинице) с очень интересным человеком. Дважды Герой Советского Союза, один из самых популярных и любимых в армии военачальников (я никогда не слышал о нём никаких отзывов, кроме очень хороших), Генерал-Полковник Иван Михайлович Чистяков. Он выступал перед военными и их семьями, а мы — артисты затем давали концерт.
На сцене Иван Михайлович, в основном, повторял то, что было написано о нём в книгах, а мне он часто рассказывал истории, которые тогда напечатать было нельзя, да, наверное, и рассказывать не рекомендовалось.
И если я уже, признаюсь, забыл с какого именно плацдарма и в котором часу утра началось то или иное наступление (можно посмотреть в книге), то вот все эту историю помню, как будто бы опять слышу голос рассказчика:

"Приносит мне председатель трибунала бумагу:
- Подпишите, Иван Михайлович! Завтра в 09:00 хотим новобранца у Вас тут перед строем расстрелять.
– За что, спрашиваю, расстрелять?
– Бежал с поля боя. Всем другим трусам в назидание.
А я эти расстрелы, скажу тебе, терпеть не мог. Я же понимаю, что этот молокосос вчера за материну юбку держался, дальше соседней деревни никогда не путешествовал. А тут его вдруг схватили, привезли на фронт, не обучив как следует, и сразу под огонь.